…и вот мир Оксаны Васильевой!

Цен­тро­стре­ми­тель­ный лите­ра­тур­ный мир дав­но пока­зал себя как место, опас­ное для оби­та­ния души тон­кой. Окса­на Васи­лье­ва вда­ли от Моск­вы, Пите­ра и даже Ека­те­рин­бур­га нача­ла стро­ить мир сво­их рас­ска­зов, да и постро­и­ла, сра­зу же. Види­мо, све­жие силы и чистый отно­си­тель­но воз­дух про­вин­ции сра­бо­та­ли.

…и что потом?

АРТЕМ ВЕРБИЦКИЙ: Види­мо, не полу­чи­лось так сде­лать, чтоб забы­ли все. На то она и исто­рия, что­бы про это кто-то пом­нил. И потом, пом­нишь, как мы Пуш­ки­на с тобой чита­ли? Он тоже тут побы­вал, при­ез­жал соби­рать рас­ска­зы о том бун­те, что­бы потом о тех собы­ти­ях напи­сать. И напи­сал. Вот пой­дёшь в шко­лу, там вы буде­те про­хо­дить на уро­ках лите­ра­ту­ры Пуш­ки­на – «Капи­тан­ская доч­ка» та его кни­га назы­ва­ет­ся.

Дебют моло­до­го авто­ра на нашем сай­те! В раз­де­ле «Новые име­на» — рас­сказ «А что будет потом?».

…непрощенные? не простившие?

ВЛАДИСЛАВ НАУМОВ: Дождь раз­ме­рен­но бара­ба­нил по тен­ту палат­ки, заглу­шая все осталь­ные зву­ки. Я при­под­нял­ся на лок­тях и посмот­рел на Юлю. Она, свер­нув­шись кала­чи­ком, лежа­ла у дру­го­го края. Меж­ду нами мож­но было уме­стить еще как мини­мум двух чело­век. Я выбрал­ся из спаль­но­го меш­ка, наки­нул курт­ку, взял из рюк­за­ка сига­ре­ты и фляж­ку. Свой спаль­ник я набро­сил на Юлю. Когда я засте­ги­вал палат­ку сна­ру­жи, мне пока­за­лось, что она его сбро­си­ла.

Так начи­на­ет­ся рас­сказ моло­до­го про­за­и­ка, при­знан­но­го луч­шим на семинаре-совещании моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии», про­шед­шем в сен­тяб­ре в Бугу­рус­лане. 

…и у птиц — поколения!

ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ: В нача­ле июля в саду замет­но уве­ли­че­ние пти­чье­го пого­ло­вья. Это ещё одно удач­ли­вое для фото­гра­фа вре­мя. Пер­вый выво­док обле­тал­ся, пичу­ги вели себя почти как взрос­лые пти­цы, лета­ли актив­но, кор­ми­лись прак­ти­че­ски само­сто­я­тель­но. Отли­ча­лись толь­ко «моло­дёж­ной» окрас­кой опе­ре­ния.

Чита­ем рас­сказ «Отцы и дети»!

…слётки мои домашние!

Тря­со­гу­зок быва­ет доволь­но мно­го видов, бли­же всех к нам —  белая тря­со­гуз­ка. Осо­бен­но хорош её весен­ний наряд. Бархатисто-чёрные шапоч­ка и боль­шая, по гор­лу и гру­ди, маниш­ка ярко кон­тра­сти­ру­ют с иссиня-белыми щека­ми и лбом. Всё это эле­гант­но соче­та­ет­ся с серым, даже голу­бо­ва­тым при ярком солн­це, покро­ве спи­ны. Одно нехо­ро­шо: пев­цы неваж­нец­кие, так, щебе­чут невнят­но, торо­пят­ся рас­ска­зать что-то важ­ное, но полу­ча­ет­ся не очень инте­рес­но.

Юрий Полу­эк­тов про­дол­жа­ет рас­сказ о бра­тьях наших пер­на­тых.

…камень, что ляжет во главу угла…

Вско­ре все любо­ва­лись почти гото­вой аркой, дело было за малым — вста­вить кли­но­вид­ный зам­ко­вый камень из гра­ни­та. Общим реше­ни­ем уста­но­вить его в вер­ши­ну сво­да дове­ри­ли мне. 

Алек­сандр Атви­нов­ский вспо­ми­на­ет о сво­ем пер­вом насто­я­щем про­ек­те в рас­ска­зе «Зам­ко­вый камень».

…и обитательницы берегов с нами!

Сад – моя рели­гия, здесь душа отхо­дит от житей­ских неуря­диц. Он созда­ёт ощу­ще­ние полё­та, сер­деч­ной радо­сти. Это мир, из кото­ро­го не хочет­ся ухо­дить. Кто, воз­вра­ща­ясь к повсе­днев­но­му житей­ско­му рал­ли, научил­ся удер­жи­вать в себе состо­я­ние при­под­ня­то­сти, навер­ное, и есть чело­век счаст­ли­вый.

Так Юрий Полу­эк­тов пишет о сво­их новых наблю­де­ни­ях за оби­та­те­ля­ми садов и бере­гов рек.

…и трехразовое питание!

В окру­же­нии бре­вен­ча­тых стен, все­гда при­да­ю­щих воз­ду­ху в ком­на­те осо­бую све­жесть, на мяг­кой пухо­вой перине, с любо­вью посте­лен­ной мате­рин­ски­ми рука­ми, мне все­гда креп­ко спа­лось. Но этой ночью отчего-то всё было по-другому, сни­лись стран­ные сны: во сне за мной гоня­лись, я убе­гал, пря­тал­ся и опять убе­гал — и так в беготне непо­нят­но  от кого я про­вёл всю ночь  до утра!..

Чем бело­рус­ская тюрь­ма отли­ча­ет­ся от гости­ни­цы :) — в рас­ска­зе Алек­сандра Атви­нов­ско­го.

…и здесь Чубайс!

Федь­ка, семи­лет­ний маль­чик, при­го­то­вил уро­ки и теперь не зна­ет, чем бы занять себя. Воло­дя, Федь­кин това­рищ, забо­лел и прий­ти сего­дня не смо­жет, и Федь­ка, так при­вык­ший за послед­нее вре­мя к его обще­ству, отча­ян­но ску­ча­ет. И уже поду­мы­ва­ет, не схо­дить ли попро­ве­дать това­ри­ща: до пяти он, пожа­луй, успе­ет. Но в это самое вре­мя во всём доме, где живёт Федь­ка, гас­нет свет…

Исто­рия дня из жиз­ни ребен­ка, напи­сан­ная Свет­ла­ной Замле­ло­вой — достой­ное попол­не­ние руб­ри­ки «Гость­З­десь».

…а у нас — четыре сестры!

Если где-то побли­зо­сти слу­ча­лось про­да­вать­ся задё­ше­во хоро­шей вещи, мож­но было не сомне­вать­ся, что Луке­рья Пан­те­лей­мо­нов­на не про­сто изы­щет день­ги, но, изыс­кав, купит, а после пере­про­даст с такой нацен­кой, что оста­нет­ся толь­ко раз­ве­сти рука­ми и ска­зать: «Дал же Бог талант!»

Это из рас­ска­за Свет­ла­ны Замле­ло­вой «Крас­ный день кален­да­ря», иро­нич­но­го, но беру­ще­го за серд­це, с долей недо­ска­зан­но­сти…