Народная мудрость на каждый день
Темень адова. Пульс учащенный.
Стен проклятье, сырое на ощупь.
Крышкой неба к земле пригвожденный,
В тесный люк запечатает мощи.
Выпьет прелый туман теплотрассы,
Вместе с кашлем приблизится старость.
И приснится далекое «раньше»,
От которого мало осталось.
Снова мальчик в красивой рубашке,
Сорванец, непоседа веселый.
Облака, озорные барашки,
Провожают по небу из школы.
Я стою
На вершине холма,
Я чувствую
Зыбкость границ,
Я смотрю
Как растут города,
Облик мира
Меняется тысячей лиц.
Что-то спрячет песок,
Что-то скроет вода…
Есть сомнение в том,
Что мы знаем куда
Нас несет
Этот мутный поток.
Я ищу в глубине веков
Миг,
Когда путь по земле
Лег с восхода в закат.
И людские потоки текли
Руслом движения Солнца.
Я ищу времена,
Когда женщины
Носили в себе рождение,
А мужчины –
Тайну рода;
Где слова тело и дело
Разнятся лишь мягкостью звука,
Где, ведая суть языка,
Творят, потому что живут,
Где цена дыма
Не зависела
От количества сожженных денег;
Где цена жизни –
Чистое знание на чистых страницах,
Которое не пригвоздить
Пером к бумаге;
Где ставящие знаки равенства
Между собой и миром –
Изгнаны с урока
В холодные коридоры забвения.
ИСКРЕННОСТЬ и искусность. Их нередко воспринимают альтернативой друг другу. Или — или. Мол, искренность простодушна, а искусность отдает искусственностью. Меж тем в поэзии одно без другого едва ли состоятельно. Частным и честным тому подтверждением — эта книга.
Если искать составившим ее стихам образный аналог, уместно повторить название одного из вошедших в эту подборку стихотворений — «Апельсиновое деревце в банке из-под зеленого горошка». Название пусть не самое лапидарное, зато выразительное и, главное, точное. А то, что при этом, конечно же, вспоминается та роза, что цвела в аналогичной таре из-под импортного пива, так подобное ауканье с Окуджавой автором и предполагалось. Как принципиально значимое. Пусть голос Вячеслава Моисеева и не звучит под гитарный перебор (по крайней мере, вдали от Оренбурга), но ему свойственна та же домашняя доверительность, которая так располагает к себе в песенках «арбатского муравья».
Вы можете проголосовать за сборник «Светъ» в конкурсе «На благо мира» по этой ссылке: https://nablagomira.ru/vote/poeziya/Svet
В новый сборник известного поэта из Оренбурга Виталия Молчанова вошли стихи, написанные им в последние годы. Многие из них публиковались в «толстых» литературных журналах, альманахах, коллективных сборниках и газетах.
«…если звезды зажигают…»
В. Маяковский
Южноуральские звезды.
Знаешь, а это красиво.
Не говори: «слишком поздно».
Холодно.
Заморосило.
Ветер. Порывистый, дерзкий…
Встречу тебя у вокзала.
Ты удивишься по-детски:
«Что, как всегда опоздала?»
Если тебе это нужно
(я не шучу, я серьезно),
в небе сомнительно южном
я разожгу тебе звезды.
Климат души (микро‑, макро-).
В местности этой брутальной,
холодно мне или жарко,
резко ли континентально,
мне все равно –
это вечер,
ночь или раннее утро,
поздняя осень и встреча
поздняя?
Вовремя.
Мудро
и не случайно,
так нужно,
закономерно,
не поздно!
В небе сомнительно южном –
южноуральские звезды…
При первом прочтении стихов Анастасии Бугрышевой возникает довольно странное, но до нервной дрожи знакомое чувство…
Знаете, это как на рыбалке: есть поклевка, есть подсечка, есть вожделенное и трепетное ощущение удачи, а вынешь удочку – сорвалось! Но это только при первом забросе. Тут поэтическая заводь особенная – глубинная. Ее с кондачка не возьмешь. Здесь необходимо старание – и ума, и сердца. А там, глядишь, и случилось – один карасик, следующий… Пока не золотые, конечно, однако вполне приличные.
И еще: она – другая! Можно долго рассуждать о достоинствах и недостатках ее поэтического творчества, но в одном автору отказать нельзя. А именно – в его самобытности. Анастасия Бугрышева живет в своем, созданном ею же мире. И чувствует себя в нем весьма комфортно. Он может нравиться или не нравиться. Но, безусловно, имеет право быть. Пока любой из живущих на этой земле имеет право открыто излагать свои чувства и мысли. И вот вам животворный образчик этой поэтической аксиомы:
Бездонная, как синь тоски небесной,
Как тайна зеркала, прозрачна и проста,
Ты – трепет нежный, перезвонно-благовестный,
И нежнотканная березы береста.
Таишь в себе любви огонь всевластный,
Дарованный тебе еще Христом,
И роковой, и, как светило, ясный –
Такой, который мы несем крестом.
В океане мирской суеты нас привычно выводит из дрейфа
Пасторально-знакомый мотив, неизжитая детская блажь.
Оркестровка почти не звучит, лишь вибрирует мысленно флейта,
Заставляя спуститься пешком с верхотуры на нижний этаж
По ступеням исхоженных лет, мимо прочих людей и событий,
Застывая голодным щенком у защелкнутых на ночь дверей,
Где так ждали, но больше не ждут, – остается тихонько завыть и
Постараться хоть раз изменить нерушимый порядок вещей.
Поджимают свои животы корабли без причалов и порта,
Раздувают мешком паруса под аллегро шумящей волны,
Только склянки давно не звенят молодецки (для пущего понта),
Ариозо печальной cудьбы отдавая навеки коны.
Как размашисто крут дирижер! Это шторма прекрасное престо –
Перелом, поворот-оверштаг, лязг запора, распяливший дверь,
И надежда в глазах у щенка на концерте для флейты с орекестром,
Что любовь нереально жива в череде бесконечных потерь.
В океане земной суеты нас Вивальди выводит из дрейфа –
Одинокий с рыжинкой старик, в нищете скоротавший свой век.
Пусть поет и вибрирует в такт вместе с сердцем чудесная флейта –
Так, что хочется все изменить, и слезинки ползут из-под век.
– Отойди от света. Я ищу. Тонкий белый луч. Мне нужно написать песню. Нужно написать песню…
Обожженная холодом безразличия – взгляд кинут словно на пустое место – голову к плечу, подбородок вперед, руки ищут места – отошла.
…Мы полюбили расставлять себе сети, думая, что делаем это для других. Нам нравится быть хозяевами себе подобных. Воля к власти.
Мы полюбили собственные границы. Луч взгляда стал короче, и мы не охватываем то, что находится вне…
Вот так, одной ногой в силках, а другою пытаясь убежать за пределы своих стен, мы пляшем враскоряку на празднике (шабаше?) неведомого Господина. Скажи, Отче, мы оправдали свое имя – обезьяна господа Бога? Отражение в кривозеркалье опасно своей непредсказуемостью – никогда не знаешь, что оно выкинет в следующий миг. Глупцы судят по отражению об истине, постоянно путая первое со вторым. Истина – стена, всего лишь стена, дробящая стоны неправых.
Каждый год я сжигаю в кострах весны свою старую змеиную кожу и в кольцах дыма читаю предсказания будущего и законы прошлого:
1.
Апрельский дождик слизывает снег…
Веснянка-донор ускоряет бег,
Ослабших речек током полнит жилки…
А нам по смеси глины и шуги
Уж не прибавить скорость и шаги,
Затаптывая зимние пожитки,
Другой, простите, ей замены нет…
И с ней влачит замедленный сонет
Моя Пегаска – дщерь полунемая…
Веду я речь от первого лица
Рассказ мой с календарного листа,
Традицию, как должно, принимая…